ненадо больше музыки

… которые придумывают люди, в картинах, что они пишут, в музыке, что они сочиняют.

Posted on: June 18, 2009

В общем, снова здорОво.

“Воплощения” – это.эээ.это текст. Который я писала очень долго. Начала осенью 2002, закончила зимой 2008.

Нет, столь долгий срок на размер никак не повлиял. Почему так долго? Я сама не знаю. Созревало, видать.

Я хочу поблагодарить и расцеловать моего главного редактора – Нину, с которой мы вылизывали текст и которая терпела мое нытье и всячески поддерживала нервно больную меня. Нина, спасибо.

Также я хочу поблагодарить Марту, за участие в редактировании текста и за добрые слова. Марта, спасибо.

Женя, тебе спасибо за перевод.

Еще я хочу сказать спасибо остальным моим друзьям, которые в то или иное время вдохновляли меня, обсуждали со мной эту идею, поддерживали меня, читали неотредактированный текст, обсуждали нюансы, высказывали свое мнение, объективно критиковали и говорили всяческие приятности, пытаясь уверить меня в том, что все не так ужасно, как мне кажется

Маша моя, Катя, Юля, Таня, еще одна Таня, Ира, Лена, спасибо вам.

Сеанс вступлений и благодарностей закончен, текст ниже.

PS: да, кстати, название мне не нравится. Оно все время было рабочим, но ничего нормального придумать я так и не смогла, поэтому вот так вот тупо.

* * *

Воплощения

&Agrave quoi il sert

Cet amour qui est en nous

&Agrave qui on le donne

Ces col&egraveres et ces tabous

Si c’est pour personne

&Agrave qui on l’avoue

&Agrave quoi elle sert

Cette vie qu’on vit malgr&eacute tout

&Agrave qui on la donne

Pourquoi se battre jusqu’au bout

Si c’est pour personne

&Agrave qui on la voue?

(Michel Berger – “&Agrave quoi il sert?”) (1)

* * *

Пять.

Говорят, что один переезд равен двум пожарам.

Александр был категорически с этим не согласен. Переезд равен трем пожарам, двум наводнениям и одному землетрясению. И это еще в лучшем случае. Алекс пережил все эти катаклизмы со спокойствием, достойным в такой ситуации восхищения и всяческих похвал. Определенно, Александр был уравновешенным человеком. Однако это вполне позволяло ему выходить из себя, когда кто-то мешал его уединению, пусть даже не нарочно. Вот и сейчас, когда он только избавился от очередных родственников, приходивших на экскурсию по его новому жилищу, раздался телефонный звонок. Алекс выругался, но трубку взял.

– Да. А, Вадик, привет. Нет-нет, я сегодня никуда не иду, я занят. От прежней хозяйки осталась большая библиотека, буду ее изучать. – На том конце трубки, видимо, высказали все, что они об этом думают, но Алекс лишь расхохотался: – Вадик, иди ты знаешь куда?. Вот-вот, именно, угадал.. Хорошо, завтра буду ждать тебя и Киру на обед. Адрес она знает. Ладно. Все, приятного вам вечера, – и Алекс распрощался с громогласным Вадиком, еще раз заверив друга, что завтра он будет дома и оторвется от книг ради него и его красавицы-жены.

Александр положил трубку на письменный стол. Творческий беспорядок, царивший там, радовал глаз. Книги, журналы, пара свитков с чертежами, коробка карандашей, чашка с остывшим со вчерашнего вечера чаем, ноутбук, заваленный обрывками каких-то очень важных бумажек, пачка сигарет, пепельница.

Алекс потянулся, со вкусом зевнул и только собрался подойти к большому книжному шкафу, как снова назойливо запиликал телефон.

– Да?

Из трубки донеслось радостное “Сашка!!”.

– Привет, малыш. Да, я помню, что в среду мы с тобой идем кататься на карусели и объедаться сластями. Я тебя тоже обожаю, малыш. Уже убегаешь? – Алекс улыбнулся. – Какая ты занятая, прямо жуть. Хорошо, до среды. Маме с папой передавай привет. Пока.

После младшей сестры Алексу позвонил шеф, который считал, что законный отпуск – вовсе не повод отлынивать от своих прямых обязанностей. Кое-как отделавшись от неугомонного начальника, Алекс наконец добрался до книжного шкафа, к которому его тянуло совершенно по-детски, словно там таились старые тайны и секреты – из тех, что взрослые ревностно оберегают, но не слишком умело прячут. Почему бывшие владельцы квартиры не забрали этот шкаф с книгами, осталось для Алекса загадкой, которая, впрочем, не представляла интереса. Не забрали, так не забрали. Он знал, что раньше здесь жила бабушка Игоря – того молодого человека, который продал ему эту квартиру. Алекс сразу почувствовал себя здесь очень уютно – с первой минуты, как только вошел. Это было удивительное ощущение: словно он сам жил здесь когда-то. Обычно, когда люди покупают не новую квартиру, они в срочном порядке делают ремонт, Алекс же был готов жить в этой прямо так, ничего не меняя. Для него самого это было странно. Конечно же, мебель владельцы вывезли, и, конечно же, Алекс сделал ремонт. Во всех комнатах, кроме той, где он сейчас находился. Выцветшие обои с ярким круглым пятном от когда-то висевшего на стене зеркала, обшарпанный паркет и тяжелые синие гардины – все это Алекс оставил нетронутым. К компании старого шкафа присоединился небольшой письменный стол, удобное кресло и кульман. Эта комната стала для Алекса чем-то вроде временного кабинета. На стенах в полном беспорядке висели листки с набросками и какими-то записями. Впрочем, это казалось беспорядком только для гостей, хозяин же точно знал, где, что и зачем висит. Тут тоже надо было бы сделать ремонт, но он все откладывал.

Отмахнувшись от мыслей о ремонте, Алекс подошел к шкафу и решил начать свое исследование с самой верхней полки. Так, что тут у нас? Книги, корешки которых не содержат в себе никакой информации. Похоже, в кустарном переплете. Александр взял один томик в руки. Так и есть: темно-зеленая, под кожу, обложка, без надписей и картинок, немного истрепавшаяся по углам. Алекс открыл книгу наугад. Это был сборник сказок Андерсена. На пожелтевших страницах жили Кай и Герда, Снежная Королева, Оле-Лукойе, оловянный солдатик, Дюймовочка. Что ж, достойное начало для столь занимательного путешествия. Алекс отложил книгу в сторону и продолжил свое исследование, которое дало довольно любопытный результат: сборники всевозможных авторов, поваренные книги, подшивки каких-то статей – совершенно разношерстная подборка, расставленная по полкам поразительно бессистемно. Алекс и сам не был примером организованности, но в книгах у него всегда царил порядок, чтобы в любой момент можно было быстро найти необходимое. Как владелица этой библиотечки разбиралась в таком бардаке, понять было решительно невозможно.

Самой неожиданной и интригующей находкой вечера оказалась пухлая старая тетрадь, спрятанная от посторонних глаз за первым рядом книг на верхней полке. Страницы, исписанные неровным, но разборчивым почерком, вполне могли быть рукописью какого-нибудь романа. Или, может, это дневник? Алекс прочитал несколько первых строчек. Начало было довольно забавное. Ему захотелось узнать, что за выдумки хранит в себе эта старая тетрадь, и он решил прочитать рукопись прямо сейчас, пока никто не мешает.

С кружкой горячего ароматного чая Александр устроился в кресле, положив ноги на захламленный стол, и открыл тетрадь.

* … *

Раз.

Je serai ce temps qu’il nous reste

Si c’est de l’amour qu’il te faut

Car l’univers qui me ressemble

C’est dans tes yeux qu’il se balance.

(Bruno Pelletier “Ma vie”) (2)

* * *

В первом своем воплощении мы были любовниками.

Тут надо сделать отступление и пояснить, что сначала Шеф и не замышлял ничего похожего на перевоплощение душ. Но когда он вдруг решил обзавестись Администрацией, то пошло-поехало. И однажды, на очередном всеобщем совете, где собирались важные шишки из Министерства Заоблачного Обустройства Мира, было выдвинуто рационализаторское предложение. С докладом выступал главный экономист Отдела по Производству Душ. Суть его предложения заключалась в том, чтобы умершие души запускать в Рай не навечно, а вроде бы как в отпуск. А потом снова отправлять на Землю, чтобы не тратить энергию и дефицитные материалы на создание новой души. Сначала многие были возмущены этим предложением, а потом задумались, отправили таблицы с расчетами в Аналитический Отдел, собрали еще два всеобщих совета по этому поводу, а на третьем решили проект поддержать. Разработали общую концепцию, обсудили детали и пришли к выводу, что к делу надо подключать специалистов из Отдела Памяти Душ. Сотрудники этого отдела в то время сидели почти без работы, но тут наступил их звездный час. Они сконструировали машину, которая стирала память: МСП. Испытания ее проводились на Облаке-Полигоне, чтобы не сеять панику среди населения. Все прошло успешно, ни одна живая душа не пострадала, Отдел Душевного Равновесия дал добро на производство МСП, и вскоре механизм был запущен. И до сих пор он исправно работает. Однако Отдел по Производству Душ не загнивает. Иногда там выпускают по пять-десять новеньких душ, потому что так изначально было решено, и Шеф не собирался от этого отказываться. К тому же, чем больше жизней проживали старые души, тем больше была вероятность того, что блокировка памяти не выдержит нагрузки и все воспоминания вырвутся наружу, а этого нельзя было допустить. Души, которые перевоплощались уже несколько десятков раз, отправлялись в рай навечно. Помнили они только свою последнюю жизнь на Земле, хотя иногда случались разрывы памяти, и тогда этими душами занимались специалисты из Отдела Душевного Равновесия.

Шеф иногда жалел, что развел эту возню, но такое случалось довольно редко, и тогда вся Администрация разбредалась по укромным местам, чтобы не попасть под горячую руку. Но буря проходила, ничего не разрушая, и все оставалось на своих местах.

Новости, а также сплетни по поводу работы Администрации мне сообщала моя приятельница Алечка, которая работала у Шефа личным секретарем и очень этим гордилась. Кроме служебных сплетен она подкармливала меня захватывающими историями из личной жизни всяких важных шишек. Меня это все мало интересовало, и, когда Аля, захлебываясь от восторга, рассказывала, какое прекрасное серебристое напыление на крылья сделала себе чья-то там жена, я обычно думала о чем-нибудь своем.

Я тоже была секретарем, но не таким важным, как Алечка. Я работала в Отделе Памяти Душ, помогая тамошнему начальнику справляться с кипами бумаг. Однажды мне в руки попала папка с документами по МСП. В папке содержалась вся информация о принципе работы машины, ее техническом устройстве, сроке эксплуатации и способах ремонта. Я, конечно, была в курсе, что МСП существует, но подробности, которые я прочла, знали очень, очень немногие. Да и вообще, за пределами Отдела Памяти Душ мало кто интересовался МСП, и разглашение информации, мягко говоря, не приветствовалось. Я подумала, что зря раскрыла эту папку, но продолжила читать. Дочитав, аккуратно положила папку на край стола – там, где ее, должно быть, по рассеянности оставил кто-то из работников, – и ушла на обед. Когда я вернулась, папки уже не было. Зато у меня теперь были знания об устройстве МСП. Случайно ли все случилось так, как случилось? Кто знает. Вокруг и внутри тебя каждую секунду что-то происходит, что-то меняется, и все так закручено, запутано, что иногда мне кажется, будто не существует никаких законов, которым бы подчинялся ход событий и времени, и даже Шеф не властен изменить что-либо в том, что когда-то сам создал. Вот и попробуй понять – как, зачем и почему происходит то, что происходит.

И со мной тоже кое-что произошло. Со мной произошла жизнь. Земная, человеческая жизнь. Как получилось, что ангел попал на Землю? Очень просто, так бывает. Крайне редко, но бывает. Души ангелов попадают на Землю в двух случаях: либо по спецзаданию, либо по глупости. Спецзадания распределяет сам Шеф. Об их сущности говорить не буду, для людей это тайна за семью печатями. И они, конечно, не догадываются, что в толпе им может повстречаться человек с душой ангела.

По глупости ангелы попадают на Землю чаще, чем по спецзаданию. Память душе ангела, перед тем как отправить её на Землю, конечно, стирают – чтобы не проболталась ненароком об устройстве Небесной Канцелярии. В этой предусмотрительности присутствует некая доля заботы: человека, который станет утверждать, что он бывший ангел и знает все о загробной жизни, могут, мягко говоря, не понять. Душу ангела лишают памяти и отправляют на Землю – жить. Но для ангела это почти как смерть для человека. Только человек после смерти помнит себя, а ангел – нет. И, отправляясь на Землю, он знает об этой своей маленькой смерти. Ему страшно. Быть может, ему еще страшней, чем умирающему человеку, который не знает, что будет после, но во что-то верит. Пусть даже в пустоту, в “ничто”, в вечный сон без сновидений. Ангел же просто знает, что будет после. Но также он знает: он перестанет помнить о том, что было до. Он знает, что потеряет себя навсегда. Неизвестно, что страшней – вероятное “ничто” будущего, или абсолютная данность “ничто” прошлого.

Спецагентам память не стирают, чтобы помнили, кто они и зачем были посланы к людям. Что до глупостей, из-за которых ангелов отправляют жить на Землю, то сказать мне особо нечего. Это могут быть и небольшие пакости начальнику, и систематические прогулы, и хамство в приличном обществе (неприличное общество собирается втайне, и в него, между прочим, входит половина приличного), и еще много чего такого. Сплетники, доносчики, завистники и прочие нехорошие личности тоже оказываются в списке.

Я попала на Землю не по спецзаданию. Меня добродушно выгнали из Небесной Канцелярии за мелкие хулиганства, и с долгими напутствиями и занудными нравоучениями благословили на земную жизнь.

Я испугалась. Я очень испугалась. Я очень сильно испугалась. Такая резкая смена климата могла неблагоприятно отразиться на моей психике. Нервы были ни к черту, да простит меня Шеф. Мне было очень-очень страшно. А еще обидно. И тогда я решила, что не зря мне попались на глаза те документы, не зря я запомнила хитрый трюк, с помощью которого можно сделать так, что эффекта от МСП почти не будет. Я решила, что не дам стереть себе память. Назло. Пусть никто не будет знать об этом, кроме меня, но все равно это будет назло. Существовала большая вероятность того, что меня поймают на месте преступления, или потом узнают о моей “шалости”, но мне было наплевать.

Я прошла через МСП, незаметно проделав необходимые манипуляции, и. Стало очень темно. А потом я погрузилась в глубокий сон. Проснулась я только в двенадцатый день моего рождения. Звучит по-дурацки, знаю, но до этого я не помнила, кто я есть.

И в первом своем человеческом воплощении я встретила тебя. Мое счастье и мое наказание. Мою вечность.

Я помню все наши привычки, все наши слова, когда-либо сказанные друг другу, я помню наш смех в закатной тишине, цветы утром на моей подушке, письма и короткие записки друг к другу, которые мы находили повсюду. Помню все наши ссоры и примирения, наши радости и беды, наши расставания и встречи. Помню наш дом, от которого больше ничего не осталось, так же, как и от нас самих. Ты рисовал на стенах все, что приходило тебе в голову, а я совершенно невразумительным почерком писала всякие глупости рядом с твоими миражами.

Я помню, как это.

Ладонь к ладони, не касаясь, на расстоянии миллиметра.

Лицом к лицу, с закрытыми глазами слушать дыхание друг друга.

Прижавшись щекой к твоему животу, смотреть на твое лицо. Твое до боли родное, до срыва дыхания красивое лицо. Видеть закрытые глаза, и знать, что ты не спишь. Провести пальцем по твоим губам – и получить в ответ улыбку.

Посреди ночи просыпаться в залитой лунным светом постели и смотреть на тебя спящего, и ничего больше.

Утром будить тебя поцелуем.

В часы бессонницы лежать на полу и сочинять заново старые как мир истории.

Кричать, когда плохо. Смеяться, когда хорошо. Быть самой собой.

Мы никогда не лгали друг другу. Не считая того, что я не рассказывала тебе о Небесной Канцелярии и о своем прошлом. Это можно назвать ложью? Если бы ты узнал. Поверил бы ты мне? Я много раз думала об этом: наверное, все же хорошо, что я так ничего и не рассказала. И ты не знал, и сейчас не знаешь, и не узнаешь никогда. Никогда. Странное слово. Похожее на вечность.

Я помню наш разговор в один из тех вечеров, когда окружающий мир кажется настолько чужим, что хочется спрятаться где-нибудь и не высовывать носа, пока не пройдет это наваждение.или прозрение?. Кто знает. В один из тех вечеров, когда мы оба прятались от мира, укутавшись в одеяло, и пили красное вино, ты сказал, что вечности нет. Нет такой материи, нет такого чувства, которые могли бы существовать вечно. Мы умрем, говорил ты, и от нас ничего не останется. И наша любовь умрет вместе с нами. Может быть, рассуждал ты, есть только одна вечность – сон. Мы умрем, тела наши сгниют, а души уснут вечным, пропахшим пеплом и сыростью сном, сном без сновидений. Я смеялась и не спорила, потому что знала: на самом деле ты так не думаешь. И в тот вечер мне ужасно хотелось рассказать тебе, как все есть на самом деле, откуда я, кем была, что знаю. Но я боялась, что ты не поверишь мне: ведь такое сложно понять и уместить в голове. А еще мне казалось, что если я расскажу тебе, то меня услышат там, наверху. И тогда бы меня точно заперли в раю до конца всего сущего. А мне совсем этого не хотелось. У меня были другие, безумно дерзкие планы. Наивный, глупый бывший ангел! Я вообразила, что раз прошла через МСП, то нарушила систему. Что теперь я вне этой круговерти.

Как же я ошибалась.

У нас не было детей. Ты очень жалел об этом. Я тоже. Хотя и не могла представить, как это – в следующей жизни, зная, кто мой ребенок, или внук, или правнук, зная, где он, не иметь возможности общаться с ним. Или, что еще хуже – встретить его, и молчать, без права обнять и поцеловать.

И в следующих моих жизнях у меня не было детей. В позапрошлом воплощении я не хотела, в прошлом – не могла, в этом я еще слишком молода, и не знаю, что будет со мной дальше.

Тогда, в первой моей жизни, ты был старше меня на десять лет. Когда пришло время, ты умер у меня на руках. И никакие знания, никакая уверенность в том, что это не навсегда не могли успокоить мою боль. Мне не хватало тебя каждый мой шаг, каждый мой вздох, каждый удар моего растерянного сердца. Да, я была растеряна, разобрана на кусочки, разбросана по уголкам нашей с тобой жизни. И сколько бы я не твердила себе, что потом и всегда мы будем вместе, потому что души наши соединены и встретятся в других воплощениях, чувство потери не покидало меня ни на минуту. Мне казалось, что я схожу с ума. Я страстно желала умереть поскорее, чтобы осуществить задуманное. Я стала бояться, что ты воплотишься раньше или позже меня настолько, что нам даже не удастся пересечься. Но мне предстояло еще пятнадцать лет прожить в нашем доме. Я хотела уехать, полагая, что так будет легче, но потом передумала. И осталась ждать там. Ждать смерти.

Никогда не думала, что, живя на Земле, буду ждать смерти. Я любила земную жизнь, но мне так хотелось воплотить свой план в действительность, проверить, как все получится! Я не могла покончить с собой. В случае суицида приходит не та смерть, что в старости, а одна из ее троих сестер. Да, их четверо. И хотя они и занимаются одним и тем же делом, но у каждой – свои специфические особенности в работе.

Я попытаюсь рассказать тебе, какие они – Сестры-Смерти.

Начну с Долорис (3). Она приходит в случае старости или болезни. И душу человека, за которым приходит Долорис, распределяют в рай на самое короткое время: следующее ее воплощение может произойти даже через полгода по земным меркам времени. У Долорис черные прямые волосы до пояса, всегда распущенные, всегда на прямой пробор. У нее лицо юной девушки. Большие глаза разного цвета, один зеленый, другой карий. Губы тонкие, упрямые, нос с горбинкой. Она выше всех сестер. Стройная, всегда с гордой осанкой. На работе она носит ослепительно белое одеяние до пят, подпоясанное бечевкой. Рукава у этого подобия платья длинные и широкие, скрывающие красивые руки Долорис. Ладони у нее узкие, пальцы длинные, тонкие, кожа бледная, полупрозрачная, сквозь нее видны пустые прожилки, по которым ничего не течет. Смерть-Долорис очень строгая и неприступная на вид. Но на самом деле она добрейшее создание, всегда готова прийти на помощь. Не любит суеты и спешки, все делает размеренно, ровно, плавно. Разговаривает спокойно, никогда не повышает голоса. А голос у нее очень красивый, чуть хрипловатый и какой-то густой, обволакивающий. Тревожащий и успокаивающий одновременно.

Самой веселой из сестер была, в смысле – есть (надеюсь, она это не прочтет, ибо сказать про Смерть “была” – это оскорбить ее самым похабным образом, уж поверь мне) Смерть-Темерита (4). Она приходит в случае несчастных случаев, прости за тавтологию. Во время работы она одета в нелепое, похожее на свадебное, белое платье. У Темериты очень милое личико. Знаешь, как изображают ангелочков на рождественских картинках? Такие белокурые девочки с пухлыми губками, голубыми глазками, пушистыми ресничками, и с аккуратненьким вздернутым носиком. Темерита – один в один. Только комплекция у нее юной девушки, а лицо – шестилетней девочки. И старые, морщинистые руки. Такое сочетание – жутковатое зрелище, но мы привыкли. А вот умершие пугаются. Если бы можно было умереть дважды за один присест – точно бы умирали. Не ожидают они такого. Им подавай черный балахон с капюшоном и всенепременную косу. Ну да, однажды Темерита косила траву на лужайке перед домом, мирно мурлыкая себе под нос сезонный хит местной дискотеки. Но тут её в срочном порядке вызвали на работу, и бедняга сорвалась, в спешке зачем-то прихватив с собой огородный инвентарь и забыв переодеться в униформу. Вот отсюда, наверное, и пошла байка про косу. Над Темеритой до сих пор подтрунивают, вспоминая тот случай. А откуда люди придумали балахон, и почему нигде не проскальзывал костюмчик садовода-любителя, я не знаю.

Третья сестра – Кэдис (5), считается насильственной смертью, приходит она в случае убийства. Кэдис терпеть не может насилия, совсем не выносит вида крови и изуродованных трупов. Вернее, раньше совсем не выносила. Она очень долго занималась аутотренингом, а также ходила к штатному психологу, и в конце концов это принесло свои плоды: Кэдис перестала падать в обморок на работе и больше не таскает с собой пол-литровую банку нашатырного спирта. Но вот крепчайший нектар она берет с собой всегда, когда идет на войну. И никто ее за это не осуждает и не намекает на то, что ей нужно вступить в общество анонимных нектароголиков. У Кэдис смуглая кожа, миндалевидные карие глаза, крупный, очень красивый нос, чувственный рот и волнистые каштановые волосы до лопаток. Она среднего роста, не худая и не толстая, очень женственная, выглядит лет на двадцать, не больше. На работе она всегда в черных сапогах до колен и в короткой темно-зеленой тунике без рукавов, подпоясанной кожаным ремнем с серебряной пряжкой. На шее она носит ожерелье из меди в виде переплетенных между собой треугольников различной величины. Кэдис немного вспыльчивая, но быстро отходит. Она не так болтлива, как Темерита, но и не молчалива, как Долорис.

Четвертая сестра, Смерть-Нэкс (6), приходит в случае самоубийства, и работа у нее очень нервная. Потому что попадаются такие экземпляры, избавляющиеся от жизни собственноручно – хоть стой, хоть падай. Те, кто действительно страстно желает попасть “на тот свет”, когда узнают, что Нэкс – это и есть их смерть, кидаются ей на шею и буквально сбивают с ног. Бывают даже попытки зацеловать Нэкс до смерти, но, понятное дело, результатов они не дают. А те, которые хотят умереть, но потом передумывают, да поздно, или же желают умереть “понарошку”, а получается по-настоящему, – те пытаются упасть в обморок. Естественно, ничего не выходит: своими попытками они только веселят Нэкс, а вид смеющейся смерти приводит незадачливых покойников в благоговейный ужас. Они сразу становятся шелковыми и идут туда, куда им скажут, без слов и с четким ощущением того, что они попали не на те Небеса. Что ж, никто не виноват в том, что они начитались всяких книг и наслушались “знатоков”, и думают, что смерть не умеет смеяться. Еще как умеет. Особенно Нэкс. Смех у нее звонкий и заразительный, но, правда, редко какой умерший начинает смеяться вместе с ней. Нет, попадались такие, но это были единичные случаи. Нэкс приходится работать с людьми, у которых к моменту принятия решения умереть практически отсутствует чувство юмора. Вообще, Нэкс считает, что для того, чтобы выжить на Земле, чувство юмора необходимо, как воздух. Характер у Нэкс взрывоопасный, а еще она большая язва. Любит спорить и делает это поистине красиво и изящно. Нэкс чуть ниже Долорис, очень спортивная: обожает кататься на коньках, плавать, играть в футбол и стрелять из лука. В последнее время она увлеклась еще и конным спортом, и очень часто стала пропадать на конюшне у Шефа. Сначала тайно, но потом официально. Шеф добрый и приветствует хорошие начинания своих сотрудников. У Нэкс короткие, вечно растрепанные огненно-рыжие волосы, ярко-зеленые раскосые глаза, кривоватая улыбка и вздернутый веснушчатый нос. У нее интересная особенность: в разное время она может выглядеть на разный возраст. Диапазон примерно таков: от двадцати до пятидесяти. Она страшная любительница всего нового и экстрамодного и постоянно устраивает переполох в Небесной Канцелярии по поводу того или иного нововведения. Недавно отвоевала себе униформу: светлые джинсы, кроссовки и огромный оранжевый свитер, который постоянно сваливается с ее левого плеча. Если за тобой пришла Смерть-Нэкс, значит, душа твоя переродится еще очень и очень нескоро. Самые долгие сроки пребывания на небесах до следующего воплощения назначают именно тем душам, за которыми приходит Нэкс.

Я была знакома с ними со всеми и волновалась, что Долорис учует мой замысел, когда придет за мной. В том, что она меня узнает, не было никаких сомнений. Но все обошлось. Хотя мне почему-то кажется, узнай она о моих проделках, ничего бы не сделала, и это осталось бы нашей маленькой тайной. Смерть умеет хранить секреты.

Итак, дождавшись Долорис, я снова попала на небеса.

Честно говоря, сначала я немного боялась встретиться там с тобой, потому что могла проболтаться. Но потом у меня возникла шальная мысль все же рассказать тебе про МСП и предложить пройти через неё так, как это сделала я. По пути на одно из райских облаков, чем больше я об этом думала, тем больше эта идея мне нравилась. Как было бы здорово: ты и я, со всеми нашими воспоминаниями, со всеми нашими знаниями, со всеми нашими чувствами – вновь возвращаемся на Землю и уже точно встречаемся там. Договариваемся о месте и времени встречи, и во что бы то ни стало в назначенный день и час приезжаем туда. Просто мечта! Но. Я облетела весь Рай, а тебя уже там не было. Конечно, прошло пятнадцать лет с тех пор, как ты умер. За тобой приходила Долорис, значит, ты, скорее всего, воплотился еще тогда, когда была жива я. Нет, я даже уверена в том, что, когда я доживала свои последние годы, ты встречал свою юность. В тот момент, когда я поняла, что ты уже живешь новой жизнью, мне стало страшно. У меня было ощущение, словно от меня что-то отрезали, и моя уверенность в собственных силах стала гаснуть. Я знала, что шла против воли Небесной Канцелярии, но я не хотела терять тебя ни в воспоминаниях, ни в будущих жизнях. И вот, когда я поняла, что тебя уже нет в Раю, мне показалось, что началась какая-то гонка, что тебя увели у меня из-под носа, и с каждым часом ты всё дальше и дальше. Но я не отчаивалась: в конце концов, изначально я не собиралась ничего рассказывать, и уж тем более, предлагать и тебе нарушать равновесие системы. Мне и так невероятно повезло, что я сумела пройти через МСП, не потеряв памяти. И я собиралась сделать это еще раз.

Души, попадая в рай, конечно же, помнят свои земные жизни. Свои последние земные жизни. А потом они перерождаются и все забывают. Но в какой-то мельчайшей клеточке сохраняется память о прошлых жизнях и о пребывании на небесах. Эта память всплывает в снах, в историях, которые придумывают люди, в картинах, что они пишут, в музыке, что они сочиняют. Эта память всплывает в чувствах. Души, в прошлой жизни любившие друг друга, обязательно встречаются, и та самая память взрывается миллиардом крошечных искр и иголок, пробуждая уснувшие чувства, которые еще не удавалось стереть ни одной МСП.

Итак, в Раю я находилась недолго, год по земным меркам времени. Встретила свою подругу, она, конечно, рассказала, что ты был здесь и просил передать мне, что будешь ждать меня. Даже назвал время и место. Я еле сдержалась, чтобы не завыть от досады! Но я знала, что ты будешь ждать меня, память души невозможно стереть до конца, невозможно. Я повторяла это как заклинание.

Потом мне захотелось узнать, кем ты был в прошлой жизни. И я решила пробраться в Архив, а заодно и немного развеяться. Я знала, как можно выйти из Рая и беззастенчиво воспользовалась этим. По всем Небесам разгуливают только те души, которые больше никогда не будут воплощаться, а для остальных Рай – это примерно как санаторий. Хотя никто из тех, кто там обитает безвылазно до следующего воплощения, об этом не задумывается. Рай он и есть Рай, какие такие “все Небеса”? Не знаю подробностей, но лично я таких ненормальных душ не встречала. Тем более что изначально обо всей территории Небес знают только служащие Небесной Канцелярии, а простые души после своего сотворения сразу отправляются на Землю, а уж после смерти и не предполагают о наличии чего-то еще кроме Рая. Нет, предполагают, конечно: например, фантазируют насчет того места, где живет Шеф. Ну, так это вообще любимая фантазия всех времен и народов.

И вот, выбравшись из Рая, первым делом я пробежалась по Главной Аллее, раскидывая осенние листья ногами и делая из них салют, чем страшно развеселила проходящих мимо ангелов. Они, конечно, не знали, что я, вообще-то, не должна была тут гулять. Улыбнувшись самой себе, я свернула с Главной Аллеи на улицу, где в одном из домов располагался Архив Небесной Канцелярии. Тут стоит упомянуть о том, что на Небесах все улицы без названия и даже без номера. А кому это надо, если можно сотню раз подряд сворачивать в один и тот же переулок, и попадать в сотню разных мест или оставаться там, где стоишь? Никакой систематичности, никакого порядка, никаких карт местности, потому что это невозможно. Небеса безразмерны и там нет земных законов пространства и времени. Твоя излюбленная речка или кафе, где ты завсегдатай, могут завтра оказаться совершенно в ином месте, чем вчера. Условное завтра, и условное вчера, конечно же. Условное – это значит, что твоё завтра начинается тогда, когда ты просыпаешься, а конец, соответственно, когда засыпаешь. Поэтому никто никогда на Небесах не говорит о завтра и вчера – собеседники просто путаются, пытаясь выяснить, насколько примерно это совпадает для них. Здесь ощущается бесконечность времени. А пространство. Все места, что здесь есть, давно придуманы Шефом. Правда, он постоянно выдумывает что-то новенькое, никого об этом не предупреждая. И иногда бывает очень забавно попасть туда, где еще не ступала нога.ничья нога, в общем. А для того, чтобы очутиться там, где тебе хочется, необходимо идти и не думать об этом месте. Попытки не думать приводят к тому, что ты только и делаешь, что стараешься не думать, и, естественно, думаешь о том самом месте постоянно. Но думаешь ты при этом не напрямую, а как бы в обход. И именно так и нужно. А если ты хочешь увидеть новые места, где еще ни разу не был, нужно, открывая дверь или делая поворот, непрерывно думать о том месте, где ты оказаться сейчас совсем не желаешь, или просто о своей теплой кроватке. И тогда перед тобой открываются совершенно невероятные просторы. Это все довольно сложно и запутанно поначалу, но, когда проделаешь подобные трюки несколько раз, начинаешь привыкать и уже без малейших усилий делаешь все, как надо.

Итак, добравшись до Архива, я прокралась внутрь, минуя спящую консьержку. В зале с огромными стеллажами два или три ангела искали нужные им материалы. Оставаясь незамеченной, я подошла к интересующему меня разделу. Я много раз была здесь и хорошо ориентировалась. Довольно быстро я отыскала твое “Дело №” и, почему-то страшно волнуясь, открыла его. Почти не удивившись, я узнала, что ты попал на Землю впервые тогда, когда там оказалась и я. Никаких прошлых воплощений не было.

Захлопнув папку, я вылетела из здания и понеслась, не разбирая дороги. Я думала о Рае, о том, что мне не хочется сейчас туда, и в результате оказалась в месте, где ни разу еще не была. Морской берег, тишина и серый полумрак вокруг. Ни растений, ни гор, ни птиц. Неподвижное море и серо-голубой песок. Я села на какую-то засохшую корягу и стала смотреть на бледно-сиреневую полосу горизонта. Иногда появлялся слабый ветерок, он обнимал мои ноги, играл с волосами и что-то неразборчиво шептал на ухо. Я просидела там довольно долго, а сиреневая полоса так и оставалась сиреневой, и не расширялась, и не уходила за горизонт. Я думала о том, что наши первые воплощения совпали, что ни ты, ни я до этого никогда никого не знали из людей, никогда никого не любили. И эти мысли не успокаивали меня и не укрепляли во мне веру в нашу будущую встречу. Наоборот – мне стало очень страшно. Но когда я вернулась в Рай, этот страх прошел, и мне больше не хотелось о нем вспоминать.

А потом пришел час моего перерождения. Меня пригласили на облако с МСП, рассказывая сказки о том, что эта машина поможет мне нормально пережить “акклиматизацию” – так они это называли. Ха-ха. Я еле удержалась, чтобы гадко не ухмыльнуться.

Я прошла через МСП так же, как и в первый раз, и так же, как тогда, увидела Жизнь. Она единственная в своем роде, у Нее нет ни братьев, ни сестер. Она – это самая красивая женщина во Вселенной, но описать Ее красоту практически невозможно. Она – весна, вечно молодая, воздушная, легкая, облаченная в струящийся полупрозрачный материал цвета переливающейся радуги. Она дарит нам наше время – бесконечный клубок. Бесконечный – потому что не в ее власти оборвать нить. Она вдыхает в нас Себя, целуя в губы, глядя прямо в глаза. И, улыбнувшись, поет нам свою чудесную песню, в такт которой будет биться сердце, под музыку которой по венам будет бежать кровь. Начиная с этого поцелуя Жизни, мы с Ней – одно целое. Она в нас. Мы в Ней.

Ее образ стирается даже несмотря на то, что Она ждет нас после МСП. Но я помню, каждый раз помню.

И Она снова была первой, кого я вспомнила, “пробудившись” в двенадцать лет.

* * *

_

Cноски:

(1)

Зачем она нужна

Любовь, которая есть в нас?

Кому мы дарим

Этот гнев и эти табу?

Если ни для кого,

То кому мы в ней признаемся?

Зачем она нужна,

Жизнь, которую мы живем вопреки всему?

Кому мы её дарим?

Зачем сражаться до конца?

Если это ни для кого,

То кому мы её посвящаем?

(слова – Michel Berger. Перевод – Quasi Genie)

(2)

Я буду временем, которое нам остаётся,

Если тебе нужна именно любовь,

Потому что вселенная, которая похожа на меня,

Раскачивается в твоих глазах.

(Слова – Alain Labont&eacute. Перевод – Quasi Genie)

(3)

От латинского “dolor” – болезнь.

(4)

От латинского “temeritas”- случайность.

(5)

От латинского “caedes” – убийство.

(6)

От латинского “nex” – самоубийство, насильственная смерть.

_

Продолжение буду выкладывать в комментариях.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: