ненадо больше музыки

“Ломая тишину” Айзен/Ичиго, Ренджи/Ичиго

Posted on: June 12, 2009


Название: “Ломая тишину”

Фендом: Bleach

Идея: Лилльян

Исполнение: Tari-Hikari

Бета: да в пень. пусть все знают, как я тупа

Пейринг: Айзен/Ичиго, Ренджи/Ичиго, возможны другие пейринги

Жанр: пока ангст. а вообще ангстофлафф

Размер: не знаю. больше среднего

Рейтинг: ходим вокруг R

Статус: в работе

Дисклеймер: мир и герои – Кубо, буквы – Кирилла и Мефодия, музыка – Шопена

Предупреждение: ООС, сцены насилия, отход от канона.

WIP-фик.

Размещение: спросите разрешениеРазрешение получено

“Ломая тишину”

Тишина – это смерть.

Когда-то давно, возможно даже, в прошлой жизни, Ичиго услышал эту фразу. Тогда он не придал ей значения. Да и не смог бы синигами понять эту незамысловатую истину до тех пор, пока не оказался здесь – в темницах Лас Ночес.

Теперь ему приходится постигать её каждую секунду, каждую минуту и час. Постоянно. Снова и снова осмысливать простые, казалось бы, слова.

Выдох – сухой и надорванный, лишь на мгновенье колеблет воздух, увязает во тьме мелкой дрожью. Ичиго поднимает голову, требовательно всматриваясь в непроглядную мглу.

.Да, она пока здесь.

Словно огонек далекой свечи, маячит где-то наверху жизненная сила Иноуэ.

Он пришел за ней в самое сердце Лас Ночес – один, оставив друзей подальше от сильных противников, так как не видел за собой права рисковать чужими жизнями. Потому что понимал – его путь через бесконечную, кишащую врагами, гладь песков Уэко Мундо изначально был обречен на провал.

Пустым тогда не было видно конца. Пространство под завязку наполнили когти, клыки и маски. Всё вокруг пропиталось голодом и смертью, отблесками белоснежных костей под иллюзорным солнцем. Поэтому, в какой-то момент Ичиго просто упустил приближение знакомой реяцу. А когда обернулся – карие глаза Владыки Уэко Мундо были уже слишком близко.

И теперь всё, что есть у синигами – это глухие стены каменного колодца, темнота и тишина.

И это сводило с ума лучше любых пыток.

Волосы налипли на лоб и щеки, покрытые пленкой холодного пота. Стон едва держится в груди, перехлестывает через горло, щемит и мучит.

.Иноуэ где-то там, в замке, совсем одна.

Он шел спасать её, а теперь только этот далекий, едва различимый огонек помогает ему выжить.

Тяжелые цепи растянули руки в стороны, словно его распяли посреди кромешной тьмы. И дышать тяжело, и колени болят от долгого сидения на полу. Вставать тоже почти не получается. И не потому что цепи тяжелы и тянут вниз – нет, это обычные цепи.

Просто стены в этом каменном мешке – без окон, без малейшего просвета, день за днём высасывают из синигами энергию. Нечто похожее Куросаки ощущал, когда очутился на мосту рядом с Башней Раскаяния. Огромный белый клык, прорезавший небо – вот каким запомнился ему блокиратор силы синигами. Вероятно, из этого же материала неизвестный архитектор соорудил и здешние темницы.

Ичиго неровно дергает руками в попытке сдержать дрожь. Цепи клацают о стену, и этот звук – не приятный, не противный, просто никакой – одновременно пугает и радует. Потому что самым страшным испытанием в этом темном колодце внезапно оказывается не боль или пресловутый страх смерти, а мерзкая, проникающая под кожу тишина.

Иногда Ичиго даже кажется, что он давно оглох, онемел и ослеп – и за не пропускающими звуков каменными плитами погибли все люди, все друзья и враги.

И он рано или поздно умрет здесь, так и не дождавшись помощи.

Да даже не помощи – простого чужого слова или прикосновения было бы достаточно, чтобы разбить вакуум в голове.

Единственная фраза занимает все мысли Ичиго – он умрет совсем один.

Отчаянная и совершенно бесполезная, разорванная в клочья усмешка слетает с искусанных губ, и парень внезапно начинает дрожать – собственный голос кажется чужим в этих стенах.

Тишина, тяжелая и мучительная, затапливает сознание потоком вязких чернил.

Сначала он подумал, что ему просто показалось.

Но потом звук повторился, и стал нарастать; дробиться и распространяться вокруг.

Вода.

Вода быстро заполняла камеру. Холодная вязкая тьма, высеребренная россыпью бликов, щекотнула ноги, обожгла поясницу и стремительно понеслась вверх.

Приятная свежесть и прохлада быстро сошли на нет, когда при следующем колебании струй Ичиго в лицо плеснуло ледяными каплями. Уже не находя руками дно, он тяжело поднялся и дернул цепи.

Конечно же, безрезультатно. Кожа на запястьях давно сорвана в клочья тщетной борьбой за свободу. А хлёсткие черные потоки уже подбираются к лицу, сковывают горло холодом.

-Черт.

Завертевшийся у самого носа водоворот остудил сухие глаза Ичиго, и с очередной волной поглотил его целиком.

Очутившись под водой, он забился отчаянно, глотнул с непривычки. Вода раскаленным оловом залила горло, раздирая остатки дыхания. Вихри пузырьков брызнули вверх, и синигами почувствовал, как сознание начало нещадно ускользать в темноту.

Уже почти задыхаясь, он смог разглядеть смутный силуэт, проступивший сквозь толщу воды.

А в следующий миг ледяная тяжесть отпустила тело.

Камера была абсолютно сухой, как и одежда Ичиго. Лишившись поддержки воды, он рухнул на колени и закашлялся, давясь несуществующей влагой.

-Айзен. Сволочь.

Добродушная улыбка осветила подвалы Лас Ночес.

-Ну, зачем ты так, Куросаки-кун? Я просто должен был убедиться, что ты в любом случае не сможешь разбить оковы.

Парень кашляет, захлебывается собственным дыханием и судорожно сжимает кулаки. Айзену не нужно пытаться “влезть в его шкуру”, чтобы понять его чувства сейчас – по рваным движениям, по лихорадочно блестящим глазам видно, что он умирает. Даже сильнейшие из арранкаров не протягивали здесь больше недели. А мальчишка держится.

Сильный.

Глупый.

Живой. Пока – живой.

Айзен полностью вынимает меч из ножен. Блеск Кьёка Суйгецу в темноте вынуждают Куросаки прикрыть глаза. Теперь свет для него скорее болезненен, чем приятен.

Лезвие скользит по выступающему кадыку, и парень задерживает дыхание, переставая двигаться. Золотая искра зажигается и тут же потухает во тьме расширенных зрачков.

-Ну? И чего же ты ждешь?.. – с каким-то неестественным отчуждением спрашивает Ичиго.

Под взглядом пронзительных карих глаз он почти цепенеет.

Холодно. Как если бы зима наступила в кромешной темноте.

Айзен спокоен. Айзен изучает его – медленно, вдумчиво.

-Ты действительно так хочешь победить? Так хочешь спасти всех своих друзей? Ты готов отдать свою жизнь за них?

-Да. Я готов пойти на это.

Владыка задумчиво всматривается в его лицо, словно ищет в суровых чертах хоть тень сомнения, каплю неискренности. Но Ичиго всегда старался не допускать сомнения в свою душу.

Если его друзья в опасности, значит – он будет сражаться. Значит – ему не страшно. Значит – ему не больно.

Лезвие легонько протыкает кожу на груди. Подрагивая, из раны появляется капля крови и тут же впитывается в ткань косоде. Ичиго безотчетно вздергивает подборок и приоткрывает губы. Неприятно чувствовать в своём теле холодный металл.

Какой-то яркий всполох пронзает гладь удивительных мудрых глаз Владыки.

-Знаешь, Ичиго… Тот, кто претендует на роль спасителя, рискует быть распятым.

Синигами понятливо прикрывает глаза. Вот и всё. Трепет уходит по капле.

Айзен с удивлением рассматривает напрягшегося парня, стоящего перед ним на коленях.

Скоро он умрет. Владыка сам убьет его, просто оставив в этой камере.

Но сможет ли он тем самым победить дерзкого мальчишку?

Если сломать клетку, что будет с тем огнем – с той, настоящей душой, что яркой искрой затаилась в ловушке тела?

Куросаки Ичиго.

Уже не синигами.

Еще не пустой.

Аномалия, ужасная и идеальная в своей непреднамеренности ошибка небесных сил – какую мощь таит в себе этот мальчик?

Подчиняясь мимолетному странному желанию, Соуске вплетает руку в непослушные огненно-рыжие пряди. Волосы парня на ощупь оказываются не жесткими, как он ожидал, а тонкими и шелковистыми. Волевым движением руки Айзен заставляет Ичиго запрокинуть голову назад и распахнуть глаза.

Да, вот что он искал. Сколько решимости, сколько силы и чистоты в этом взгляде.

Совершенство мыслей. Совершенство души.

Из золота глаз смотрит на него настоящий Ичиго – непокоренное, упрямое создание, бросающее вызов всем и вся, готовое отдать жизнь за правду, за любовь, за дружбу.

Он наклоняется к лицу парня, и теплое его дыхание касается волос.

-Глупый, глупый потерявшийся ребенок. Такой сильный и такой слабый.

Ичиго зажмуривается, не справляясь с красками и образами окружающего мира, пока вкрадчивый медовый голос льется в уши.

-Долго ли еще ты будешь мучить себя, Ичиго? Болью, кровью решать чужие проблемы, проблемы этого прогнившего города мертвых?

Парень взбрыкивает ногами и выворачивается из-под рук Айзена.

-Сначала ты предал Готей-13, а теперь смеешь говорить такие слова?

-Не обманывайся, мальчик. Я знаю Готей лучше тебя. В твоем случае это даже хорошо, что ты не понимаешь тамошних нравов. Думаю, в тебе они видят только потенциального врага или подопытную зверушку. Ну, или бесплатную силу для защиты их трусости – это уж как хочешь.

Дзинь.

Тончайшая трещинка разорвала уверенность в дерзких глазах. Но лишь на секунду – чтобы сразу затянуться. Горькая усмешка слетает с губ синигами.

-Это ты не понимаешь… Ни черта не понимаешь, Айзен! Побеждает не сильнейший, а тот, кто прав. И в этой войне ты проиграешь!

Владыка улыбается. Да и как можно не улыбаться, когда парень так уверенно говорит такие глупости и так сверкает глазами, разбрасывается, тратит чувства?

Сильный, слишком сильный мальчишка.

Напряжение между ними наливается до предела и лопается с одной-единственной фразой.

-Но свою войну тебе уже не выиграть, а, Куросаки-кун?..

Ичиго не находит, что можно было бы ответить на это заявление. И он просто повисает на цепях, позволяя слабости затопить измученное тело.

-Ненавидишь меня?

Молчание.

-Хочешь убить?

-Хочу победить. И пусть тебя судят по законам Готея, как предателя.

Айзен снова улыбается. Конечно, другого ответа от этого парня с врожденным чувством справедливости он и не ждал.

Вздохнув, он убирает меч в ножны и отступает к двери. А потом, удивляясь самому себе, внезапно спрашивает:

-Может, хочешь увидеть Иноуэ Орихиме?

Мальчишка смотрит на него ошарашено. Кажется – не верит.

Зверь в клетке. Красивый, запуганный зверь с добрыми медовыми глазами.

-Хочу, – Ичиго опускает голову – почти смиренно, словно желая расплатиться за этот небольшой жест доброты со стороны Айзена.

Соуске разворачивается к двери.

-Хорошо. Я распоряжусь, чтобы её привели к тебе.

-Нет, подожди!

Кажется, парню сложно выдавить из себя просьбу, но, нахмурив брови, он продолжает говорить.

-Не так. – Ичиго вскидывает руки, и железный звон переливом бубенцов отскакивает от стен. – Не надо, чтобы она видела меня таким. Она же испугается.

Владыка изящным жестом откидывает со лба прядь волос. Улыбается понимающе.

-Хорошо. Мы что-нибудь придумаем, Куросаки-кун.

-Ну, чего расселся? Подставляй руки.

Розововолосый арранкар, кажется – восьмой из Эспады, цапнул его пальцами за подбородок, заставляя приподняться. Через секунду рукав косоде ловко завернут у локтя, а арранкар уже примеривается к запястью, не скованному цепями, какими-то странными наручниками. Кривые заостренные зубья на железных кольцах расположены вовнутрь.

Ичиго сглатывает, едва не давясь от сухости в пересохшем горле.

-Ну уж извини, наши ограничители рассчитаны на арранкаров.

Кажется, Заэль понял его испуг. Однако это не помещало ему защелкнуть наручники на дрогнувшей руке.

Ичиго зашипел и выругался – арранкар плотно прижал браслет к его коже, прорывая плоть острыми шипами. Прохладная боль и слабость плеснули от кисти по всем телу.

Октава только усмехнулся и повторил операцию со второй рукой, услужливо протянутой за спину уже самим синигами.

Скрипнув зубами, парень поднимается, когда цепи спадают с него; встряхивает руками, покрывая пол россыпью рубиновых капель.

-Молодец, хороший синигами, – желтыми блестками сверкнули во тьме глаза Грантца.

Длинные прохладные пальцы словно бы невзначай проходятся по ключице, слегка нажимают на яремную впадину.

-Да, определенно, очень хороший материал.

Ичиго вдруг пошатнулся и отпрянул от Октавы – слишком нервно, чтобы это показалось просто неприязнью.

Тьма и тишина понеслись куда-то вдаль, прогоняемые ярким красным цветом.

Кровь, страсть.

Красный.

Сильная рука накрывает плечо парня. Айзен легонько подталкивает его к двери.

-Пойдем, Куросаки-кун. Она ждет тебя.

Еще раз взглянув на Грантца, и, с трудом поборов желание повторить легкое прикосновение, Ичиго выходит из камеры. Реяцу ударяет по ослабленному сознанию одной громадной волной, и в серой ряби мыслей совершенно теряется навеянное неосторожным касанием воспоминание.

пока всё. прода позже.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: