ненадо больше музыки

“Девчонка”

Posted on: May 24, 2009

Собираю всё в кучу. Буду обновлять по мере добавления%)

Название: “Девчонка”

Автор: SkukaSmertnaya

Бета: нет

Пейринг: А. Рыбак/Д. Билан

Рейтинг: PG-13, R, NC-17

Жанр: PWP, romance

Дисклеймер: боже упаси, чтобы они принадлежали мне%) это всё больная фантазия автора, не имеющая ничего общего с реальностью (наверное)

Девиз: “мы все больны ганболом” (с)

Warning: мат, сцены сексуального характера между людьми одного пола

Часть 1. “Ученик”

– Ну? – он смотрит наглым взглядом из-под косой, какой-то разнузданной челки. Такой же, как и весь он сам. Самоуверенный, нахальный. Как там у него было. Ночной хулиган. Вот, точно. Красивый, нет, скорее, смазливый. А ты сам будто раскрасавец, такая же обезьянья рожа. А в глазах напротив вызов. И этот вызов подталкивает.

– Почему ты мне микрофон отдавать не хотел? – улыбаюсь, знаю, что натянуто, до его невъебенно жизнерадостного оскала мне еще работать и работать. Он ржет, громко, запрокидывая голову и обнажая, кажется, даже гланды. Наверное, на пару этажей вниз слышно, как ржет эта российская, мать ее, звезда.

– А ты как сам думаешь? – и эта сволочь похотливо облизывается. – Может, я хотел от тебя кое-что взамен?

– Да? – шумно сглатываю. – И что же, например?

– Знаешь, – он медленно подходит ближе, оглядывая меня со спины, я начинаю краснеть от этого прожигающего взгляда, чувствуя себя полнейшим придурком. Полнейшим счастливым придурком. – Тебе нужно научиться брать свое, если хочешь задержаться на волне успеха.

– А ты, значит, научился? – нервно смеюсь, чувствуя его горячее дыхание на своей шее. Я все еще в концертном костюме, ни черта не успел переодеться после всех этих интервью, только завалился в номер, а тут и он пожаловал, как под дверью ждал.

– Еще как, – слышу, как он выдыхает. Мать его, прямо мне в шею. Я даже чувствую его блядские губы на коже. В животе скручивается узел. Горячо. – И сейчас я тебе это продемонстрирую.

На моих губах расползается коварная ухмылка. Но он ее пока не видит. Через мгновение я резко оборачиваюсь, хватаю его за ворот пиджака и с размаху вжимаю в стену.

– Знаешь, – теперь уже мое дыхание жжет огнем его ухо, – я очень быстро учусь.

Часть 2. “Своё”

Мне кажется, он в шоке. Наверное, не думал, что я, такой тихий и улыбчивый, могу с таким рвением сдирать его одежду. Могу, ага. Я еще и не такое могу. А у него гладкая кожа. И теплая. Как парное молоко. И он так смешно всхлипывает, как девчонка. Он и есть девчонка. Все давно о нем говорят, что он такой. И мне дико хочется проверить, какая он девчонка. Руки тянутся широкими жадными прикосновениями к груди, к животу. Спускаются ниже. Он не сопротивляется, только жмурится и отворачивается. Точно девчонка. Он выше. Совсем чуть-чуть. Но сейчас я главный. Сегодня вообще моя ночь, Димочка, не твоя. И ты, кажется, уже прекрасно все понимаешь. Да, у этой девчонки нехилый стояк. Я еще никогда не держал в руках чужой стояк. Не сжимал так сильно, требовательно, чтобы до стона, до хрипа, до мольбы. А это, черт возьми, заводит. Почти сдираю с него джинсы, он только вихляет бедрами, пытаясь помочь. И молчит, сволочь. Где же вся твоя бравада и наглость? Куда все делось? Ушло в стояк? Я тихо смеюсь и обхватываю рукой его член. Он, наконец, открывает глаза. В комнате темно, только в окна бьет свет ночной Москвы. Но я вижу, как в его глазах что-то плещется. Как в романах, мать их. У девчонок я такого не замечал почему-то. А в его глаза хочется смотреть долго. Пока хватает дыхания. Ведь я отчего-то не дышу в этот момент. А потом шумно выдыхаю и целую. Как с вышки в воду. Всплеск адреналина. Сердце к сердцу через кожу. Бьется так, что оглушает. Его тоже, у него ноги подкашиваются, он уже почти висит на мне. А я все еще полностью одет. Он что, вообще ничего делать не собирается? Девчо-о-онка. А у него вкусные губы. И мне совершенно параллельно, что он там ими делал до этого. Потому что сейчас эти губы мои. И этот каменный стояк в моей ладони тоже мой. Ага, шевелиться начал, полез к моей одежде. Я снова смеюсь и отстраняюсь, давая ему немного места. Он что-то бормочет. Кажется, ругается. Я хочу выпустить из рук его член, чтобы помочь ему раздеть меня, но он в ответ капризно хнычет, и моя рука возвращается на место. Ничего, сам справится. И он справляется. Неудобно до жути. Но через пару минут я тоже уже голый. А руки у него отнюдь не девчоночьи. Сильные, грубоватые, такие, как надо. Он облапивает меня всего и, сука, покушается на задницу. Хрен тебе. Я вырываюсь и толкаю его на кровать лицом вниз. Номер небольшой, и кровать оказывается, как нельзя кстати, под боком. Он смешно плюхается на покрывало, подставляя руки и выпячивая зад. Мать, мать, мать, видели бы вы этот зад. А я видел. Как не кончил прямо в ту секунду, не знаю. Руки сами так и тянутся. Ммм. Кажется, это был мой стон. Черт. Хоть бы не услышал. Но он смеется, и я понимаю – слышал. Довольный, гад. Я злюсь, раздвигаю эти дьявольские половинки и сплевываю туда. Не самое эстетичное зрелище, но черт, меня заводит еще больше. Пальцем размазываю собственную слюну и толкаюсь внутрь. Горячо. Так горячо, что на лбу выступает испарина. Он затих, ждет. Я тоже жду. Что разверзнется пол, и наступит Апокалипсис. Но он не наступает, а я каким-то образом уже трахаю его двумя пальцами. В глазах темно, пот уже градом катится по лицу. И когда успело стать так жарко. Вроде и окно открыто, и на улице не лето. Но у него внутри адски горячо. Закусываю губу и вынимаю пальцы. Он вертит задом, сука, пытается словить кайф. Я с размаху шлепаю его по заднице. Он всхлипывает и вертится еще сильнее. Это зрелище напрочь срывает мне крышу. Я словно на мгновение лишаюсь рассудка и в следующий момент уже нанизываю его на себя. Тягуче медленно, сладко, как-то по-садистки долго. И охренительно, охренительно, охренительно. Кажется, я произношу это вслух, потому что он отвечает невнятным бормотанием. Мне уже плевать, я его не слышу. Я слышу только шум крови в моей голове, стук сердца где-то в горле. Я могу только чувствовать. Никогда не думал, что это может быть так. Как будто в первый раз сексом занимаюсь, ей богу. С ним – в первый раз. Пульс зашкаливает, я двигаюсь в каком-то рваном ритме, пытаясь подстроиться под вихляния его задницы. Как уж на сковородке, блядь. Трахаю его сильнее, глубже, чтобы успокоился наконец. Но он только громче стонет. Бля-я-я. как я мог раньше трахаться без этих стонов? Мне кажется, я больше никогда не смогу кончить, если не буду слышать этого. Девчонка, чертова девчонка. Быстрее. Чувствую, как он сам долбится в покрывало в такт моим толчкам. Покрывало какое-то грубое, в рубчик, не самые приятные ощущения, но он ловит кайф. Я чувствую. Он так охуительно сжимает мышцы, что у меня звезды перед глазами пляшут. И, кажется, это последнее, что я увижу в своей жизни. Потому что он вскидывает задницу, и я кончаю от этого дикого движения. Кончаю в него. Смотрю ошалевшими глазами на его спину, будто вижу ее в первый раз. В голове пусто, но как-то гулко. Пульс еще не успокоился. Я медленно начинаю осознавать, что только что сделал. Блядь, лучше б я правда сдох. Да, Саша, ты охренительный молодец. Трахнул только что в задницу Диму Билана. Пиздец. Он ржет, и я понимаю, что снова сказал это вслух. Никогда за собой подобного словесного недержания не замечал. Но рот не закрывается, я продолжаю нести какую-то несусветную чушь, а он все смеется и смеется. Я скатываюсь с него на другой край кровати и раскидываю руки. Ужом подползает ко мне и смотрит своими шальными глазищами. И смеется, ага. Я невольно начинаю улыбаться.

– Мне начинает нравиться, – говорю я, одурело скалясь.

– Что? – хрипло спрашивает он, гипнотизируя меня.

– Брать свое.

Часть 3. “Покидая Россию”

Два дня после конкурса пролетели в Москве как мгновение. Не верилось, что завтра в обед я уже буду дома. Все произошедшее походит на какой-то фантасмагорический сон. Быстро, бешено, словно по спирали, набирает витки, а потом взрывается оглушительным оргазмом вот на этой самой кровати. Я постоянно думаю о нем. Отвечая на вопросы журналистов, улыбаясь в камеру, раздавая автографы новоявленным поклонникам, даже разговаривая с мамой, черт возьми! А он куда-то провалился. Я злюсь. Сегодня мой последний вечер в этой стране, а я слышал, что он даже на закрытую вечеринку не явится. Наверное, все это было слишком круто для него. Но ведь сам же пришел? Я устаю думать и иду в душ. В душе проще “не думать”.

Десятки снующих туда-сюда людей, громкая, оглушающая музыка, жара и море алкоголя. Да, это Москва. Как я все же не привык к этому. Сигаретный дым ест глаза, я подслеповато щурюсь и на кого-то натыкаюсь. Блядь.

– Привет, – этот жеманный голосок молотом отдается в моем воспаленном мозгу. Какая же он баба, я тогда не ошибся. Поднимаю на него глаза и хлопаю ресницами. Знаю, сука, как это действует.

– Привет, я не знал, что ты придешь, – чуть-чуть хрипотцы в голос. Да, уж чем-чем, а голосом я владею хорошо. Эх, скрипку бы сюда, и он бы точно зарыдал.

– Я и сам не знал. Но я тут вспомнил, что у тебя сегодня последний вечер в Москве, а ты явно кое-что забыл здесь. Кое-что своё, – он так выделил последнее слово, что у меня не осталось сомнений, о чем он говорит. В штанах тут же стало тесно. Мать его, он что, хочет прямо здесь?! Бля, тут же уйма народу. Тут же. Я ловлю себя на мысли, что стою, тупо пялясь на его малиновые губы. Сука, он что, их намазал чем-то. Баба.

– Да, ты прав, – улыбаюсь. – Думаю, я непременно должен это взять.

Не знаю, ожидал ли он такого ответа, но уже через мгновение, он, расталкивая толпу, словно крейсер, тащит меня куда-то. С нами пытаются говорить, шутить, здороваться, но лично у меня в голове лишь одна мысль и одна картина. Секс и его задница. Она мелькает передо мной, пока еще обтянутая джинсами. Его сухая ладонь крепко держит мою. Какого хрена, спрашивается, я позволяю вести себя за руку на глазах у толпы? Но если его это не беспокоит, то меня и подавно. Мало ли, зачем два парня решили пройтись за руку в кабинет владельца клуба? Со всеми бывает.

А в кабинете шикарно и просторно. И работает кондиционер. И шампанское на столе в ведре. Гламур, мать его. Да, я мало знаю современную Россию. Но, видимо, так и не узнаю. Потому что, как только захлопывается дверь за моей спиной, меня тут же ураганом приминает к кожаному дивану. Эта девчонка, эта баба, это охренительное тело, оно везде. Я еще пытаюсь смеяться, когда он сдирает с меня пиджак и рубашку, но вскоре забываю, где я вообще нахожусь. Не думал, что он может быть таким. В прошлый раз, конечно, он охуеть, как подмахивал задницей, но сегодня было столько инициативы, что я всерьез стал опасаться за свою невинность. Меня это дико завело и разозлило. Он что, решил, что ему удастся меня поиметь? Хрен. Одним резким рывком подминаю его под себя, вжимая в кожаные подушки. Он так смешно и обиженно моргает, что я, на мгновение, готов растрогаться и пожалеть. Но тут он снова блядски облизывает свои губы, и все мои благородные порывы тонут в бешеном пульсе крови. В голове, и не только в ней. Он тоже чувствует последнее. Сука, в прошлый раз хоть немного сопротивлялся. А сейчас ведет себя как шлюха, разве что ноги еще не раздвинул. Так смешно всхлипывает, когда я сжимаю его член через джинсы. И трется. О-о-о. знали бы вы, как он умеет тереться пахом о ладонь, которая и без того уже слилась с его ширинкой. Это надо уметь. Закусывает губу и стреляет глазками. Сучка. Руки торопливо раздевают его. Ладонь с его члена я убрал, но эта шлюшка все равно умудряется тереться о мое колено, которым я упираюсь в диван. Он разве что не трахает мою ногу. Сдерживаться уже нет никаких сил.

– Есть что-нибудь? – вся выдержка к хреновой бабушке, голос меня не слушается. А он коварно ухмыляется и лезет в карман пиджака. Ебаная звезда ебаного шоубизнеса носит с собой смазку? Определенно, эта страна нравится мне все больше. Пора расширять свои горизонты. И я их расширяю. И звезда расширяет, насаживаясь на два моих пальца. В этот раз у меня уже не было угрозы разрыва сердца от вида его задницы, но стояк, наверное, был еще больше. Ширинку просто рвало на части. Мать его, он так извивался на моей руке, что темнело в глазах. А когда он откинул голову на спинку дивана и застонал, я не сдержался и впился в эту чертову шею. Зубами. Языком. Ртом. До синяков. До дикого, безудержного кайфа.

– Блядь, хватит уже церемоний, трахни меня, – я не сдерживаю победного смеха. Сдался, сучка. И тут я понимаю, что он уже готов кончить, а я все еще одет. Одной рукой это охренительно неудобно делать, но я просто не могу расстаться с этой горячей и тесной задницей, которая сжимается вокруг моих пальцев в молчаливом обещании. О, да, детка, я тебя слышу! Мать, мать, мать. Мне все же приходится вынуть из него пальцы, но лишь затем, чтобы в следующий миг резво толкнуться в него истекающим членом. Да, в этот раз лучше. Он берет меня сразу и всего. Но черт, не могу забыть, как тогда было узко и жарко. Сука, я мщу ему за эту долбаную смазку, трахая его почти жестоко. Грубо вколачиваясь, напоминая самому себе отбойный молоток. Но, блядь, убейте меня на месте, если ему это не нравится! Когда не нравится, не стонут так развратно, и не суют свои корявые ноги на плечи. Черт, никогда не думал, что смогу завестись еще больше, но эти чертовы загорелые ноги с этими чертовыми гладкими икрами просто окончательно сводят меня с ума. И об них еще оказалось удобно вытирать вспотевший лоб. Бля, кажется, принцесса обиделась. Плевать. Я чуть меняю угол, и принцесса улетает на небеса. Я вижу это по его закатившимся глазам. Смеюсь, ему же не до смеха. Вижу, что он уже на грани. Да. Я знаю, как он любит. Теперь знаю. Обхватываю пальцами его член, так удачно прижатый моим животом к его, и с каждым своим новым толчком вынимаю из него жизнь по капле. Еще быстрее. Еще резче, задевая все тайные струны его тонкой души, блядь. Он феерично кончает, феерично заливая себя и меня. Сука, он снайпер. Слизываю каплю спермы со своей губы. Он чуть не воет от этого. Меня и самого уже накрывает. Наклоняюсь, ниже и, целуя, кусая его блядские губы, кончаю. Как же хорошо. И как здорово, что он все же не совсем девчонка, и на него можно упасть сверху без опасения раздавить.

– Когда самолет? – он хлобыщет шампанское прямо из горла, стоя посреди кабинета голышом и демонстрируя мне свой охренительный зад. Приглядевшись, замечаю, что у него между ног течет. Если б я мог кончить еще раз, сделал бы это всенепременно. Мне требуется нереальное усилие, чтобы сконцентрироваться на его вопросе.

– В девять, – я сглатываю. Кажется, я вновь превращаюсь в застенчивого тюфяка. Не хватало еще блеять перед этим. этой.

– Отлично.

Что, Блядь, тут отличного? Но я молчу. Мне лень отвечать. Он ставит полупустую бутылку обратно на стол и возвращается ко мне. Усевшись мне на бедра, сдувает свою рваную челку со лба и ухмыляется:

– Знаешь, – он наклоняется к моим губам, – этот город многие ругают. Но никто не может отрицать, что каждый находит в нем что-то своё. – и он целует меня пошлым мокрым девчоночьим поцелуем. Финита, бля, комедия.

Часть 4.

Звонок было сделать легче легкого. Но вот что говорить потом? Когда в трубке раздается торопливое, немного нервное и такое сладкое для уха “да”?

– Привет, я в Москве, – наверное, в его окружении никто не говорит с норвежским акцентом, потому что он сразу понимает, кто ему звонит. Слышу визг тормозов и мат.

– Бля, я перезвоню через минуту, – и отрубается. Мне весело. От нервов, наверное. Ладони потеют. Покорно жду, отсчитывая секунды и рассматривая бежевую стену гостиничного номера. И чем дальше бегут секунды, тем бежевей становится стена. Я подскакиваю на кровати от виброзвонка. – Свободен? – отрывисто спрашивает он. Я слышу, что он опять за рулем.

– До завтрашнего вечера. Я прилетел раньше, чем требовалось.

– Где ты? Сейчас заеду, – я быстро называю адрес гостиницы и, спотыкаясь ногами о ковер, бегу в душ. Через четверть часа уже стою в холле, сердце колотится как сумасшедшее. Мы не виделись примерно месяц. Завтра у меня будет презентация альбома. Но я, за каким-то чертом, явился на сутки раньше. Да уж, вестимо, за каким. Пришлось нацепить кепку и очки. В этой стране стали проявлять нешуточный интерес к моей скромной норвежской персоне. Он подъезжает через пять минут на белом Хаммере. Пижон. Весь такой лощеный. Ну, прямо и не скажешь, что девчонка. Хочется его осадить, но вокруг слишком много людей. Забираюсь в машину, и он резко срывается с места. Повернув голову, ослепительно улыбается и говорит:

– Мы как, сначала кино-цветы или сразу к делу?

Я не могу сдержать хохота. Черт, а он не такой мудак, как казался раньше. Везет меня куда-то. Быстро везет. Аккуратно. Хорошо водит. Движение ужасное, и мы ожидаемо застреваем в пробке. Вокруг сотни машин, никому до нас нет дела, и я решаюсь. Тяну его голову к себе за шею, заставляя опуститься ниже.

– Ты, сволочь, даже не сказал, как скучал, – наигранно обижаюсь я, выдыхая ему прямо в губы. Он снова широко улыбается:

– К чему слова, я тебе все покажу, – и похотливо облизывается. Сучка. Естественно, что я тут же его целую. Неудобно, мы оба пристегнуты. Да и расстояние между сиденьями приличное, машина огромная. Но черт, черт, черт, это все равно охренительно классно. И я понимаю, что действительно по нему соскучился. Ловлю себя на том, что его рука уже поглаживает мой пах. Бля, как же уже хочется. Но не посреди улицы же. Хотя, кажется, еще минут десять, и я созрею и для этого. Судя по тугому горячему бугру под моей ладонью – он тоже. Но тут он неожиданно трогается. Бля, как он умудрился сделать это с руками в моих штанах, ума не приложу! Приходится вернуться на место. Дыхание никак не хочет успокаиваться. А у него так мило проступает сквозь загар румянец, что мне остается только отвернуться к окну.

Через полчаса мы куда-то приезжаем. Парк, что ли. По-видимому, не слишком людный. Вокруг зелено, ухожено, но народу нет. Останавливает машину и выбирается на улицу.

Как же тут хорошо. И тепло. У нас еще холодно, а здесь уже почти лето. Он опирается задом о капот и потягивается, выставляя напоказ плоский живот и резинку белых Кляйновских трусов. Хорошие трусы, сам такие ношу.

Выгнулся как сучка, предлагает себя. Разложить его прямо здесь, на капоте, что ли? Видимо, он на это и напрашивается. Подхожу вплотную и упираюсь бедрами ему в пах. А там уже есть, во что упереться. Дальше все происходит как-то стремительно. Словно мы оба только этого и ждали. Секунда, и уже нет и в помине той расслабленности и лености, с которой он прогибался только что. Секунда, и он уже елозит задницей по капоту, закидывая ноги мне на задницу. Приходится встать на носочки, но оно, блядь, того стоит. Его белая рубашка летит в траву вместе с моей футболкой. Нет, все же еще не лето. Но его горячая кожа согревает лучше любого солнца. Он так жмется и льнет ко мне, что где-то в глазах что-то чешется. Действительно, соскучился. Девчонка. Трется, просит уже с нетерпением. И я не заставляю себя ждать. Так очень неудобно и у меня ни хрена не выйдет, потому что Хаммер – это вам не Жук. Приходится сползти с него и развернуть лицом к машине. Он так смешно ойкает, ударяясь щекой о теплое железо капота. Наверное, заработает синяк. Ну, баба же. Добираюсь, наконец, до его дизайнерских трусов. Да, задница в них охренительно смотрится. Хотя без них гораздо лучше. Трусы летят к рубашке. Провожу рукой между ягодиц. Он дрожит всем телом и что-то бормочет. Я уже успел выучить его это бормотание наизусть. Оно меня дико заводит. Наверное, он тоже успел изучить это. Черт, как же у него там горячо. Или это от машины. Не знаю, кровь уже шумит так, как бывает только с ним. Я перестаю соображать и могу только чувствовать. Чувствовать, толкаясь в него пальцами, чувствовать, как он подается назад, пытаясь насадиться глубже, чувствовать, как перекатываются мышцы на его спине под моей рукой, чувствовать, как пот со лба капает ему на ягодицы, стекает прямо к пальцам, туда, где сейчас горячо, как в аду. Чувствовать, что крышу срывает окончательно, когда он взбрыкивает бедрами, давая понять, что с прилюдией можно закончить. Чувствовать, как член входит в охренительно тугую и узкую задницу, которая, судя по всему, никому больше не доставалась. Ах, бля, я растрогался так, что насадил его с размаху до конца. Он взвыл, а я рассмеялся и выдохнул:

– Моя девочка берегла себя для меня?

Он явно разозлился и попытался вырваться. Хрена с два. Я практически пригвоздил его к капоту, распиная как на кресте. Пошло. До одури пошло, но нереально кайфово. Он все еще продолжает брыкаться. Знаю, что из вредности. Ведь моя рука уже давно на его члене, истекающем смазкой и неровно тычущемся в ладонь. Он что-то там всхлипывает, но я не слышу. Я только чувствую. Безумие и космос. У меня перед глазами расплывается его спина, я быстро и резко двигаюсь в нем, вбивая его в офигительно дорогую тачку посреди офигительно дорогого города. Да, Бля, звезда я или где? Но мысль снова ускользает, потому что он громко стонет и кончает мне в ладонь. Сука, я еще не закончил. Но он считает по-другому и с силой сжимает все свои гребаные мышцы. Тренируется он, что ли, по ночам? Это настолько уносит меня, что я с криком по инерции продолжаю вбиваться в него, но через пару мгновений обессилено валюсь на спину. Он тут же сбрасывает меня на землю, сука. Я падаю на наши вещи, опираясь на локти, и щурюсь на неяркое солнце. Он смотрит на меня, нахмурив брови.

– Тебе, что, не понравилось? – ухмыляюсь я. Этот вопрос вообще звучит впервые. До этого мы, в принципе, не обсуждали того, что происходит. Он какой-то смурной и продолжает молчать, выдергивая из-под меня свои штаны. Черт, черт, черт. Кажется, до меня начинает доходить. Перекатываюсь на траву и кое-как встаю на ноги. Он уже в джинсах. Я совершенно голый. Но меня это ничуть не смущает. Я снова подталкиваю его к капоту и опираюсь руками по обе стороны от него, не давая вырваться, хотя он опять пытается.

– Тебе не нравится, что я такой грубый? – внимательно смотрю в его лицо. Ресницы взлетают вверх, губы упрямо поджимаются. Я наклоняюсь ниже и провожу языком по его щеке. – Я ведь умею быть нежным, Дима. – Мои губы уже возле уха: – Только я знаю, чего ты хочешь на самом деле.

И его судорожный вздох означает безоговорочное “да”.

Часть 5. “Ночной разговор”

Первую неделю все было хорошо. Первые семь дней все было просто отлично. Я купался в лучах популярности, давал интервью, концерты, выступал в клубах. И каждую ночь вспоминал те четыре дня, что пробыл в Москве. Каждый из этих дней. Каждый час каждого дня, когда я был с ним. Ну, разве можно было подумать в самом начале, что я могу так влипнуть? Он же просто хотел, чтобы его трахнули. Я воспитанный мальчик, я трахнул. Но теперь. Мать, мать, мать, я каждое утро просыпаюсь на перепачканных простынях. Хвала небесам, что живу я один. Но и ежедневная стирка – тоже не предел моих мечтаний. Мечтаю я о другом. О теплой, соленой коже, пахнущей особым, ему одному присущим запахом. О карих глазах со смешными пушистыми ресницами. О коротких мягких волосках на сильных руках. О гулком, быстром сердце чуть выше коричневой горошины соска. Черт. Это все настолько глупо, что мне становится смешно. Он, наверняка, уже обо всем забыл. Но наступает новая ночь, и утро несет новую простынь в мою стиральную машину. Это хреновое состояние, хотеть и не иметь возможности получить. Примитивно до ужаса. И чертовски не справедливо.

Сегодня восьмая ночь, лежу без сна, изучаю потолок на предмет трещин. Ну, какие трещины могут быть на натяжном потолке? Но я упорно изучаю его. Хоть какое-то развлечение. Я, наверное, уже в полудреме, потому что звонок телефона подрывает меня над кроватью на полметра вверх. Номер российский. В груди что-то щемит, сосет, жжет и чего-то еще там.

– Алло, – голос хрипит, как после пачки сигарет.

– Привет, – он говорит тихо, наверное, не один. – Я.

– Соскучился? – ухмыляюсь я. Странным образом возвращается уверенность в себе, какая может быть только с ним.

– Да, – неожиданно для меня соглашается он и вздыхает.

– Вот бля, – вырывается у меня. Он тихо смеется.

– Я тоже так думаю.

– И что теперь? – да, Саша, ты задаешь сегодня ночью нереально умные вопросы.

– Есть идеи? – отвечает он вопросом на вопрос.

– У нас в Осло очень красивое лето, – немного не в тему говорю я.

– А у меня будут свободные выходные, – и я до одури улыбаюсь, глядя в свой чертов гладкий потолок.

Часть 6. “Я сдаюсь”

Я встречаю его в аэропорту, и это уже не кажется мне смешным, нелепым или девчоночьим поступком. Я просто встречаю его в аэропорту. Ну, и что, что сердце колотится, как взбесившийся миксер? Он же просто первый раз в незнакомой стране, с незнакомым языком. И вообще, он же в гости прилетел. Мама уже обед приготовила. При воспоминании о маме, меня начинает клинить. Интересно, как отнесется он к тому, что мы будем обедать с моими родителями? Бля, он же девчонка, наверняка, напридумывает ереси. Но времени менять тактику уже нет. Самолет приземлился, и я даже вижу, как спускают трап. Встаю с кресла и, нервно разгладив джинсы, иду к выходу. Я его даже не сразу узнал, у него большой опыт по маскировке. Его джемпер походит на мой, и этот малозначительный факт меня чертовски забавляет.

– Привет, – ох уж эта его улыбка на миллион баксов. Ох, простите, евро.

– Привет, – я нервно облизываюсь. – Долетел нормально?

Нам требуется какое-то время, чтобы перебороть неловкость после того ночного разговора. Словно между нами что-то изменилось. Я знаю, что нельзя, нельзя, чтобы менялось. И он знает. Мы оба знаем, но уже ни хрена не можем с этим поделать. По дороге к моему дому мы говорим о всякой ерунде. Это мы оба умеем. Но напряжение не отпускает.

Мама встречает его как сына. Да, мама у меня мировая. Мне даже неловко думать, что я собираюсь оттрахать “дорого Димочку” в своей детской спальне. А именно эта мысль преследует меня с того самого момента, как мы переступили порог родительского дома. Кажется, “дорогой Димочка” уже прекрасно осведомлен о моих коварных замыслах, потому что его руки постоянно случайно оказываются в непосредственной близости от стратегических мест моего бедного тела. Родители, естественно, ничего не замечают, но меня каждый раз будто кипятком шпарит. Сил моих терпеть уже нет. Я еле дожидаюсь, когда эта девчонка доест десерт, и с силой тяну его наверх, поясняя недоумевающей матери, что Дима устал после перелета и ему просто жизненно необходим отдых. А мне секс. Как я умудрился дотащить его до спальни, не трахнув по дороге, до сих пор понять не могу. Он ржал и похабно облизывался, пока я судорожно сдирал с него джинсы и раздевался сам. За все поплатится. Прямо сейчас. Я с него даже майку не успел снять, а он уже раздвинул ноги. Сучка. У меня нет ни сил, ни времени готовить его, поэтому я просто плюю себе на пальцы, размазываю слюну по сочащемуся члену, и дергаю его за бедра на себя. Он закусывает губу и запрокидывает голову, когда я вхожу в него до упора.

– Какого черта ты дразнил меня? – зло шепчу я ему в рот, наклоняясь чертовски низко и чертовски глубоко трахая его. Он поднимает голову и фокусирует на мне взгляд. Блядь. Я чуть не кончаю от этого. На свой вопрос я, естественно, не получаю ответа, но он и на хрен не нужен сейчас, когда кровь в ушах заглушает стоны, когда дрожь в руках – почти до боли, когда его мокрые волосы липнут ко лбу, когда его зубы до крови прокусывают губу в попытке сдержать крик, когда мне самому не удается удержать его. Это охренеть как хорошо, и я даже не думаю сейчас о том, какая он девчонка. Я думаю лишь о том, что эти блядские глаза просто созданы для того, чтобы смотреть в них, когда кончаешь, чтобы видеть в них отражение собственного кайфа. И это настолько крышесносно, что у меня хватает сил лишь, чтобы сжать его член, сделать пару судорожных движений и, чувствуя на ладони его теплую сперму, без сил упасть на него, попадая губами куда-то в жилку на его шее. Жилка судорожно бьется, кадык ходит ходуном, а сердце колотится так четко в такт с моим, что кажется, от этого резонанса нас сейчас обоих разорвет. Но ничего не происходит. Отдышавшись, я скатываюсь в сторону и цепляю на нос очки. Не люблю ходить в линзах дома. Он дышит рядом. Я чувствую тепло его тела. И мне приходится сдерживать себя, чтобы не сказать какую-нибудь тупость. Очень сильно сдерживать. Бля, да что же происходит? Почему сегодня все совершенно кувырком? Почему не так, как было раньше. Почему мне хочется погладить его по щеке? Твою мать. Мне этого действительно хочется? Я поворачиваю голову и в ужасе смотрю на него. И слишком поздно понимаю, что ему хочется того же, потому что через мгновение мои руки уже крепко держат его лицо, хотя он никуда и не думает вырываться, а губы охренеть как ласково целуют его искусанный рот. Он тихо смеется. Вот же девчонка. я.

под картинкой

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s


  • Mr WordPress: Hi, this is a comment.To delete a comment, just log in, and view the posts' comments, there you will have the option to edit or delete them.

Categories

%d bloggers like this: